10-11 июня венгерский Центр русистики Будапештского университета им. Лоранда Этвеша (проф. Дюла Свак) и кафедра истории Восточной Европы (проф. Томаш Краус) провели в Будапеште международную научную конференцию по теме "Великая Отечественная война - 70 лет нападения нацистской Германии на СССР".
Из всех докладов участников конференции корреспонденту MTI особо примечательными показались только два выступления: старшего научного сотрудника ИНИОН РАН Ирины Глебовой и директора ИНИОН РАН академика Юрия Пивоварова.
В своем докладе Ирина Глебова утверждала следующее: "В современном общественном сознании определяющую роль в легитимации играет миф о победе. В идентификации постсоветского общества существенную часть занимает так называемая Великая Отечественная война... Миф, созданный вокруг советской победы над нацистской Германией, обладает легитимирующей силой (оправдывающей)... Средства массовой информации питают советский миф о победе... Для системы, созданной Путиным, миф о победе в мировой войне служит основным моментом легитимации. Он служит для соединения [власти?] с народом.
Они обновили старый миф. Празднование дня Победы каждый год в мае длится две-три недели. Мы все еще снова и снова побеждаем немцев... Для обновления старого легитимирующего мифа героизируют события советского периода. Преступные и ошибочные шаги советской системы реабилитируются. Недостатки советского руководства задним числом оправдываются. Советскую историю очищают с точки зрения победы в войне. Например, это касается связанных с подготовкой к войне насильственными индустриализацией и коллективизацией... Победа в мировой войне - важнейший легитимный миф современного российского общества, частью которого является утверждение, что Запад не был способен победить нацистскую Германию, а Советский Союз, наоборот, смог это сделать... Этот миф работает.
Миф о священной народной войне, завершившейся яркой победой, нужен русскому народу после распада советской империи и утраты статуса великой державы... Вредной частью для укрепления мифа служит то, что в народное сознание обратно внедряется миф о Сталине-вожде. Поддержанию постоянной готовности к войне служит тезис, что нужно победить любой ценой, необходимо самопожертвование. В этой связи нельзя говорить о потерях.... Не в последнюю очередь этот миф о победе оправдывает любое самоуправство нынешней власти... Проблема заключается в том, что сегодня укрепление этого мифа российские граждане не хотят принять в целом".
А вот, что сказал в своем докладе академик Юрий Пивоваров: "Культ советской победы в мировой войне - основное легитимное основание современной России. Его громко озвучивают телевидение, газеты, другие средства массовой информации. На этом основании строится сознание двадцатилетних. Эта победа для нас все, никогда от нее не откажемся, только мы можем победить - это главные составляющие мифа. Предавший забвению миллионные жертвы миф о победе в мировой войне стал после 1945 г. главным основанием легитимации второго издания коммунистического режима в СССР, а потом и в нынешней России".
Итак, для И.Глебовой, и для Ю.Пивоварова Великая Отечественная - не Великая и не Отечественная, а "так называемая" война, а победа в ней - миф.
Последнее определение так понравилось венгерскому корреспонденту MTI, что он повторил его в своем коротеньком сообщении 15 раз!
Этот миф некими темными силами в России, а точнее, ее якобы "неправедной властью", искусственно конструируется, внедряется в народное сознание, а теперь спустя 70 лет после события еще и обновляется.
Почему такой важной показалась неизвестному венгерскому корреспонденту MTI вынесенная с международной конференции в Будапеште концепция МИФА, для пущего авторитета произнесенная якобы, как он утверждает, "русскими академиками"? Да, только потому, что именно 10 июня собравшиеся в Будапеште министры юстиции стран Европейского Союза по предложению правительств Венгрии, Польши и Литвы совещались "об увековечивании памяти жертв преступлений тоталитаризма". По итогам совещания выпущена специальная декларация. В качестве памятной даты для этого предлагается 23 августа - т. е. день заключения пакта о ненападении между СССР и Германией в 1939 г.
В чем причина отмеченной антирусской направленности конференции, организованной венгерским профессором Дюлой Сваком? Очевидно, в подборе венграми участников конференции с российской стороны. Ни Юрий Пивоваров, ни Ирина Глебова не являются ни историками, ни узкими специалистами в области истории Великой Отечественной.
Начиная с конца 2009 г. "главный венгерский русист" Дюла Свак пытается предложить свои услуги венгерским правым. Но - Roma traditoribus non premia - поэтому ни Magyar Hirlap, ни Magyar Nemzet, предложенный им материал от центрального государственного источника информации в Венгрии - агентства MTI не взяли. Естественно, что информацию о конференции в Будапештском университете проигнорировали и левые Npszabasg и Npszava.
http://www.upmonitor.ru/news/russia/915292a/
Показаны сообщения с ярлыком мифы о войне. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком мифы о войне. Показать все сообщения
пятница, 17 июня 2011 г.
среда, 15 июня 2011 г.
Цепкие легенды о войне против СССР ("Die Zeit", Германия)
Почему немцам потребовалось так много времени для того, чтобы заглянуть в лицо правде о войне против Советского Союза. Беседа с историком Вольфрамом Ветте (Wolfram Wette)
Вольфрам Ветте родился в 1940 году, он является (почетным) профессором новейшей истории Фрайбургского университета
Die Zeit: Г-н Ветте, когда в декабре 1955 года последние немецкие военнопленные возвращались из русского заключения, они в транзитном лагере Фридланд «поклялись перед немецким народом»: во время военной кампании против Советского Союза они строго придерживались международных правил ведения войны.
Вольфрам Ветте: Коллективное лжесвидетельство! И это абсолютно типично для того времени. Преступления в годы нацистского правления, в целом, замалчивались или отрицались. В случае с восточной кампанией к этому добавлялся еще один элемент: атибольшевизм нацистского периода продолжил свое существование в антикоммунизме начинавшейся холодной войны. Война против Советского Союза в таком случае задним числом уже могла казаться легитимной. Те же люди вокруг Аденауэра, которые занимались травлей всего коммунистического, при Гитлере специализировались на антибольшевистской пропаганде.
- И, как и прежде, они кричали: Русские идут!
- Да, это были порожденные страхом фантазии западных немцев – классический случай проекции: сами немцы причинили русским много вреда – они напали на них, захватили их страну, эксплуатировали и разрушали ее, убивали и обращали в рабство людей, - и теперь немцы боялись того, что русские сделают с ними то же самое. Это затрагивало то, что совершил каждый отдельный человек и о чем тогда предпочитали открыто не говорить.
- Война тогда только замалчивалась?
- Нет, это было совершенно не так. После 1945 года велись бесконечные разговоры о войне на востоке. Генералы писали свои мемуары. Офицеры целыми сериями издавали романы, прославлявшие солдатские подвиги. Возьмите, к примеру, книги сотрудника ведомства Геббельса Пауля Карла Шмидта (Paul Karl Schmidt), который позднее стал называть себя Пауль Карелл (Paul Carell). Они у всех стояли на книжных полках. Много писали и о поражении вермахта под Москвой – как о победе русской зимы над отважными немецкими солдатами. Однако нигде нельзя было прочитать о том, какой на самом деле была эта военная кампания против России, о том, что это была война, в ходе которой немцы нарушили все действовавшие тогда конвенции.
- А причины этой войны обсуждались?
- Распространялась старая нацистская ложь о том, что немцы всего лишь опередили Сталина и при помощи превентивных мер защищали себя от большевистской агрессии. Общество в 50-е годы все еще находилось под влиянием нацистской пропаганды.
- Когда в 1955 году был создан бундесвер, существовало намерение провести разделительную черту по отношению к вермахту. Удалось ли это сделать?
- Едва ли. Аденауэр однажды в шутку сказал: Следует ли мне в таком случае создавать бундесвер из одних лейтенантов? Но я же должен привлечь и старых генералов. Что он тогда и сделал. Показательный пример – дело Адольфа Хойзингера (Adolf Heusinger). С 1941 года по 1945 год Хойзингер стоял рядом с Гитлером перед столом с разложенными на нем картами и активно участвовал в планировании и проведении восточной кампании. Этот человек в 50-е годы стал генеральным инспектором бундесвера.
- В какой степени такие люди как Хойзингер определяли культуру воспоминаний о войне?
- Например – сейчас это звучит немного курьезно, – они запрещали солдатам смотреть некоторые документальные фильмы. В случае необходимости срочно проводились какие-нибудь строевые занятия или ночные учения, и делалось это для того, чтобы новобранцы не сидели перед телевизором. Так было и в 1980-х годах. В 1981 году на телеканале ARD был показан американо-советский фильм «Неизвестная война». Против его выхода в эфир была организована невероятная кампания. Бывшие офицеры направляли возмущенные письма и советовали бывшему руководителю телекомпании WDR Хайнцу Вернеру Хюбнеру (Heinz Werner Huebner), закупившему этот сериал, наложить на себя руки. Такой же шум за три года до этого вызвала книга «Они нам не товарищи» историка Кристиана Штрайта (Christian Streit), в которой рассказывалось о том, как более трех миллионов советских солдат погибли мучительной смертью в немецком плену.
- Популярное толкование истории гласит, что только активисты движения 68-го года нарушили молчание о нацистском времени. Удалось ли им также изменить отношение к воспоминаниям о войне на востоке?
- Действительно, первые серьезные книги о вермахте - и, соответственно, о войне на востоке, - написанные Манфредом Мессершмидтом (Manfred Messerschmidt) и Клаусом-Юргеном Мюллером (Klaus-Juergen Mueller) были опубликованы в 1969 году. Представители движения 1968-го года не очень интересовались историей – их больше привлекали абстрактные теории фашизма. Однако их возмущала публичная ложь их отцов. По этой причине появился интерес к исследованию этого вопроса.
- Какое значение имел 1989 год для процесса восприятия истории?
- Взгляд в прошлое стал свободным от идеологического воздействия – как на Западе, так и на Востоке. Мы, историки, получили доступ в большому количеству новых источников, и обмен с российскими коллегами стал более интенсивным. Тогда началось очень плодотворное сотрудничество, способствовавшее также примирению.
- Посвященная вермахту выставка в 1995 году ознаменовала собой новую фазу в полемике?
- Новой она, по сути, не была. Но одно дело – это то, что находят историки, и другие дело – какие знания принимаются обществом и утверждается в нем. Эта выставка активно способствовала тому, что широкие слои общественности, наконец, получили представление о критических исследованиях, посвященных роли вермахта.
- Каким образом удавалось так долго поддерживать легенду о незапятнанном вермахте?
- Через эту армию прошли 18 миллионов человек, и большая часть этих людей приняли участие в войне на востоке. Поэтому почти каждая немецкая семья оказалась затронута этой историей. А то, что происходит в семье, часто является определяющим для коллективного сознания. В течение многих лет и десятилетий эта история замалчивалась, приукрашалась и не признавалась. Сопротивление правде было огромным.
- Вы сами столкнулись с этим сопротивлением? В 1984 году вы и ваш коллега Герд Юбершер (Gerd Ueberschaer) издали книгу под названием «План «Барбаросса», в которой впервые полностью были представлены так называемые преступные приказы и было показано, с какими зверскими намерениями началась эта война.
- Да, эта книга вызвала много споров! Будучи историком Ведомства военно-исторических исследований во Фрайбурге, я с 1970-х годов почувствовал, какой критике подвергался даже такой небольшой прогресс в процессе познания. Многие просто отказывались верить в существование «Приказа о комиссарах», требовавшего убивать взятых в плен политработников Красной Армии, а также в то, что этот приказ выполнялся. Многие отказывались верить в то, что немцы сожгли и разрушили тысячи городов и деревень. Отказывались верить в то, что немцы убили 3 миллиона советских евреев, и хотели довести до голодной смерти 30 миллионов человек. Следует иметь в виду, что вместе со мной работали бывшие офицеры вермахта, и вы можете себе представить, что они говорили: только тот, кто сам там был, может об этом говорить.
- Еще один институт, активно участвовавший в преступлениях этой войны, только недавно стал открыто говорить о своей истории – речь идет о полиции. Сейчас этой теме посвящена выставка в Берлине.
- Это тоже характерный случай. Долгое время было принято считать, что полиция якобы действовала только внутри страны. Многие до сих пор не знают, что существовали многочисленные полицейские батальоны, которые на восточном фронте систематически совершали убийства. Поэтому меня не удивляет, что потребовалось так много времени, прежде чем была показана правда.
- Был ли осужден немецким судом хотя бы один офицер вермахта за преступления, совершенные на восточном фронте?
- Да, один единственный, и это, кстати, случилось в прошлом году. Речь идет о лейтенанте по имени Йозеф Шойнграбер (Josef Scheungraber). Однако он убивал людей не в Советском Союзе, а в Италии. Мюнхенский суд приговорил его к пожизненному заключению, а этому человеку сейчас больше 90 лет. Других попыток со стороны судебной системы разобраться со всеми совершенными преступлениями не было. Никакого расследования также не проводилось. С одной стороны, это объяснялось отсутствием в обществе желания проводить такого рода расследования, а, с другой стороны, это было связано с образованием в 1959 году Центрального ведомства государственного управления юстиции (по расследованию национал-социалистических преступлений) в Людвигсбурге. Оно должно было проводить процессы против нацистских преступников. Однако военные преступления, по существовавшему тогда определению, не относились к категории нацистских преступлений. То есть это никого не интересовало.
- Занимают ли сегодня воспоминания о войне против Советского Союза прочное место в коллективном сознании немцев?
- Эмпирически это невозможно подтвердить. Но одно можно сказать с уверенностью – сегодня уже нельзя, не дискредитировав себя, отрицать вину немцев за ту войну на уничтожение, жертвами которой стали 27 миллионов советских граждан. Мы все знаем, что тогда произошло, и, я надеюсь, никогда этого не забудем.
Оригинал публикации: Zähe Legenden
Опубликовано: 01/06/2011 16:10
Вольфрам Ветте родился в 1940 году, он является (почетным) профессором новейшей истории Фрайбургского университета
Die Zeit: Г-н Ветте, когда в декабре 1955 года последние немецкие военнопленные возвращались из русского заключения, они в транзитном лагере Фридланд «поклялись перед немецким народом»: во время военной кампании против Советского Союза они строго придерживались международных правил ведения войны.
Вольфрам Ветте: Коллективное лжесвидетельство! И это абсолютно типично для того времени. Преступления в годы нацистского правления, в целом, замалчивались или отрицались. В случае с восточной кампанией к этому добавлялся еще один элемент: атибольшевизм нацистского периода продолжил свое существование в антикоммунизме начинавшейся холодной войны. Война против Советского Союза в таком случае задним числом уже могла казаться легитимной. Те же люди вокруг Аденауэра, которые занимались травлей всего коммунистического, при Гитлере специализировались на антибольшевистской пропаганде.
- И, как и прежде, они кричали: Русские идут!
- Да, это были порожденные страхом фантазии западных немцев – классический случай проекции: сами немцы причинили русским много вреда – они напали на них, захватили их страну, эксплуатировали и разрушали ее, убивали и обращали в рабство людей, - и теперь немцы боялись того, что русские сделают с ними то же самое. Это затрагивало то, что совершил каждый отдельный человек и о чем тогда предпочитали открыто не говорить.
- Война тогда только замалчивалась?
- Нет, это было совершенно не так. После 1945 года велись бесконечные разговоры о войне на востоке. Генералы писали свои мемуары. Офицеры целыми сериями издавали романы, прославлявшие солдатские подвиги. Возьмите, к примеру, книги сотрудника ведомства Геббельса Пауля Карла Шмидта (Paul Karl Schmidt), который позднее стал называть себя Пауль Карелл (Paul Carell). Они у всех стояли на книжных полках. Много писали и о поражении вермахта под Москвой – как о победе русской зимы над отважными немецкими солдатами. Однако нигде нельзя было прочитать о том, какой на самом деле была эта военная кампания против России, о том, что это была война, в ходе которой немцы нарушили все действовавшие тогда конвенции.
- А причины этой войны обсуждались?
- Распространялась старая нацистская ложь о том, что немцы всего лишь опередили Сталина и при помощи превентивных мер защищали себя от большевистской агрессии. Общество в 50-е годы все еще находилось под влиянием нацистской пропаганды.
- Когда в 1955 году был создан бундесвер, существовало намерение провести разделительную черту по отношению к вермахту. Удалось ли это сделать?
- Едва ли. Аденауэр однажды в шутку сказал: Следует ли мне в таком случае создавать бундесвер из одних лейтенантов? Но я же должен привлечь и старых генералов. Что он тогда и сделал. Показательный пример – дело Адольфа Хойзингера (Adolf Heusinger). С 1941 года по 1945 год Хойзингер стоял рядом с Гитлером перед столом с разложенными на нем картами и активно участвовал в планировании и проведении восточной кампании. Этот человек в 50-е годы стал генеральным инспектором бундесвера.
- В какой степени такие люди как Хойзингер определяли культуру воспоминаний о войне?
- Например – сейчас это звучит немного курьезно, – они запрещали солдатам смотреть некоторые документальные фильмы. В случае необходимости срочно проводились какие-нибудь строевые занятия или ночные учения, и делалось это для того, чтобы новобранцы не сидели перед телевизором. Так было и в 1980-х годах. В 1981 году на телеканале ARD был показан американо-советский фильм «Неизвестная война». Против его выхода в эфир была организована невероятная кампания. Бывшие офицеры направляли возмущенные письма и советовали бывшему руководителю телекомпании WDR Хайнцу Вернеру Хюбнеру (Heinz Werner Huebner), закупившему этот сериал, наложить на себя руки. Такой же шум за три года до этого вызвала книга «Они нам не товарищи» историка Кристиана Штрайта (Christian Streit), в которой рассказывалось о том, как более трех миллионов советских солдат погибли мучительной смертью в немецком плену.
- Популярное толкование истории гласит, что только активисты движения 68-го года нарушили молчание о нацистском времени. Удалось ли им также изменить отношение к воспоминаниям о войне на востоке?
- Действительно, первые серьезные книги о вермахте - и, соответственно, о войне на востоке, - написанные Манфредом Мессершмидтом (Manfred Messerschmidt) и Клаусом-Юргеном Мюллером (Klaus-Juergen Mueller) были опубликованы в 1969 году. Представители движения 1968-го года не очень интересовались историей – их больше привлекали абстрактные теории фашизма. Однако их возмущала публичная ложь их отцов. По этой причине появился интерес к исследованию этого вопроса.
- Какое значение имел 1989 год для процесса восприятия истории?
- Взгляд в прошлое стал свободным от идеологического воздействия – как на Западе, так и на Востоке. Мы, историки, получили доступ в большому количеству новых источников, и обмен с российскими коллегами стал более интенсивным. Тогда началось очень плодотворное сотрудничество, способствовавшее также примирению.
- Посвященная вермахту выставка в 1995 году ознаменовала собой новую фазу в полемике?
- Новой она, по сути, не была. Но одно дело – это то, что находят историки, и другие дело – какие знания принимаются обществом и утверждается в нем. Эта выставка активно способствовала тому, что широкие слои общественности, наконец, получили представление о критических исследованиях, посвященных роли вермахта.
- Каким образом удавалось так долго поддерживать легенду о незапятнанном вермахте?
- Через эту армию прошли 18 миллионов человек, и большая часть этих людей приняли участие в войне на востоке. Поэтому почти каждая немецкая семья оказалась затронута этой историей. А то, что происходит в семье, часто является определяющим для коллективного сознания. В течение многих лет и десятилетий эта история замалчивалась, приукрашалась и не признавалась. Сопротивление правде было огромным.
- Вы сами столкнулись с этим сопротивлением? В 1984 году вы и ваш коллега Герд Юбершер (Gerd Ueberschaer) издали книгу под названием «План «Барбаросса», в которой впервые полностью были представлены так называемые преступные приказы и было показано, с какими зверскими намерениями началась эта война.
- Да, эта книга вызвала много споров! Будучи историком Ведомства военно-исторических исследований во Фрайбурге, я с 1970-х годов почувствовал, какой критике подвергался даже такой небольшой прогресс в процессе познания. Многие просто отказывались верить в существование «Приказа о комиссарах», требовавшего убивать взятых в плен политработников Красной Армии, а также в то, что этот приказ выполнялся. Многие отказывались верить в то, что немцы сожгли и разрушили тысячи городов и деревень. Отказывались верить в то, что немцы убили 3 миллиона советских евреев, и хотели довести до голодной смерти 30 миллионов человек. Следует иметь в виду, что вместе со мной работали бывшие офицеры вермахта, и вы можете себе представить, что они говорили: только тот, кто сам там был, может об этом говорить.
- Еще один институт, активно участвовавший в преступлениях этой войны, только недавно стал открыто говорить о своей истории – речь идет о полиции. Сейчас этой теме посвящена выставка в Берлине.
- Это тоже характерный случай. Долгое время было принято считать, что полиция якобы действовала только внутри страны. Многие до сих пор не знают, что существовали многочисленные полицейские батальоны, которые на восточном фронте систематически совершали убийства. Поэтому меня не удивляет, что потребовалось так много времени, прежде чем была показана правда.
- Был ли осужден немецким судом хотя бы один офицер вермахта за преступления, совершенные на восточном фронте?
- Да, один единственный, и это, кстати, случилось в прошлом году. Речь идет о лейтенанте по имени Йозеф Шойнграбер (Josef Scheungraber). Однако он убивал людей не в Советском Союзе, а в Италии. Мюнхенский суд приговорил его к пожизненному заключению, а этому человеку сейчас больше 90 лет. Других попыток со стороны судебной системы разобраться со всеми совершенными преступлениями не было. Никакого расследования также не проводилось. С одной стороны, это объяснялось отсутствием в обществе желания проводить такого рода расследования, а, с другой стороны, это было связано с образованием в 1959 году Центрального ведомства государственного управления юстиции (по расследованию национал-социалистических преступлений) в Людвигсбурге. Оно должно было проводить процессы против нацистских преступников. Однако военные преступления, по существовавшему тогда определению, не относились к категории нацистских преступлений. То есть это никого не интересовало.
- Занимают ли сегодня воспоминания о войне против Советского Союза прочное место в коллективном сознании немцев?
- Эмпирически это невозможно подтвердить. Но одно можно сказать с уверенностью – сегодня уже нельзя, не дискредитировав себя, отрицать вину немцев за ту войну на уничтожение, жертвами которой стали 27 миллионов советских граждан. Мы все знаем, что тогда произошло, и, я надеюсь, никогда этого не забудем.
Оригинал публикации: Zähe Legenden
Опубликовано: 01/06/2011 16:10
Подписаться на:
Сообщения (Atom)