Не говорите мне, что можно только проклинать вазу, оплакивать ее или склеивать суррогат

Политолог Сергей Кургинян — о четвертом варианте интеграции


фото: Владимир Суворов/ИЗВЕСТИЯ

Я понимаю, насколько объективно несвободны главы государств, обсуждающие вопросы интеграции. Они несвободны, потому что «положение обязывает». Потому что их слышит весь мир. Потому что каждое их слово может быть задействовано против них оппозицией. Потому что они политические тяжеловесы и в принципе не могут позволить себе чрезмерно острых высказываний, не соответствующих их высочайшему статусу. И так далее.

Все это я прекрасно понимаю. И у меня действительно нет никаких претензий ни к статье Путина, посвященной интеграции, ни к статьям Лукашенко и Назарбаева, посвященным этому же вопросу. Не потому у меня их нет, что я хочу сказать что-нибудь приятное данным политикам. Были бы у меня такие претензии, я бы их обязательно высказал — корректно и жестко. Как и всегда. Но у меня в данном случае претензий действительно нет.

Кроме того, я понимаю, насколько в нынешней ситуации необходимо быть осторожными, коль скоро хочешь реального сближения частей распавшегося государства. Суверенитет — вещь соблазнительная для очень и очень многих. Как для элиты, между прочим, так и для народа. Поэтому считается, что распад империи в принципе необратим. Распавшиеся части, вкусив от суверенитета, влюбляются в него и ни за что не согласны на то, чтобы с ним расстаться. Одно неосторожное слово — и сближение превратится в свою противоположность. Это касается любого, кто говорит на эту тему. А уж глав государств — тем более.

Все так. Но я не глава государства, не высокопоставленный чиновник, не лицо, обличенное какими-либо полномочиями. И потому, в отличие от прочих, имею право говорить о том, о чем эти прочие права говорить не имеют.

Когда разбилась ваза… или ее разбили… словом, когда вы видите на полу осколки чего-то, что было вам дорого, — что вы будете делать?

Первый вариант — выкидывать осколки в помойку.

Второй вариант — использовать осколки, притворяясь, что они лучше, чем ваза. Вазой, например, ничего нельзя нацарапать на стене, а осколком можно.

Третий вариант — склеивать осколки.

Спросят: «Каким клеем?» Это, в общем-то, хорошо известно. Клеем интересов — экономических, социальных и иных. Нам выгоднее иметь общее экономическое пространство? Да, выгоднее. Ну так давайте его сделаем! Нам выгодно отсутствие визовых ограничений? Нам выгодно еще и вот это… это… это… Так осторожно накладывается клей выгод и интересов на осколки бывшей империи Карла Великого, она же будущая Объединенная Европа. И вот уже и валюта одна… и парламент общий есть… и пространство безвизовое… да мало ли еще что.

Но только все помнят — жила-была ваза. Называлась — великий Рим. Потом ваза разбилась. И вместо нее — со страстной оглядкой на нее — создавались другие «вазы». Создатели — Карл Великий, Карл V et cetera — все время оглядывались на оригинал, создавая копии. И вместе с тем вместо античного стекла использовали новое стекло — христианское.

В распоряжении де Голля или Аденауэра не было уже этого «стекла». Но было точное понимание необходимости создания вазы из осколков под названием Франция, ФРГ и так далее. Осколки начали склеивать. И склеили, причем далеко не худшим способом.

Но ведь всем понятно, что ваза, склеенная из осколков, — это суррогатная ваза. И прочность не та, и швы видно, и воды в вазу не нальешь — протекает. А даже если не протекает, то… Словом, всем понятно, чем вещь, склеенная из осколков, отличается от неразбившейся вещи. Понятно, правда?

Спросят: «И что же вы предлагаете? Не склеивать? Оставить осколки валяться на полу XXI века?»

Нет и еще раз нет. Я буду поддерживать любую попытку что-то склеить. Я понимаю, как эти попытки важны для народов нашей страны. Я понимаю также, в чем альтернатива этим попыткам. И наконец, я понимаю, что живые системы сильно отличаются от неживых. И потому моя метафора вазы — условна. Как, впрочем, и любая метафора.

Но только не говорите мне, что других вариантов просто нет. Что есть лишь три варианта: 1) выбросить осколки в помойное ведро, 2) восхвалять «драгоценную» осколочность, противопоставляя ее «омерзительной» целостности, и 3) склеивать осколки между собой.

Есть четвертый вариант. Разжечь огонь. Позвать стеклодува. Кинуть в огонь осколки. Расплавить стекло. И выдуть из расплавленного стекла новую вазу.

Спросят: «Что еще за огонь? Небось, опять вы о какой-нибудь мистике?»

Ни Боже мой! Речь идет о предельно конкретных вещах. Таких конкретных, что дальше некуда. И все главы государств прекрасно понимают, о чем именно идет речь. Только говорить они об этом не имеют права в силу обременяющей их статусности. А меня, повторяю, статусность не обременяет никоим образом. И говорить я имею право — что с меня взять-то, с театрального режиссера? А поскольку я убежден, что говорить об этом надо, и что ничто в России не сотворяется без огня, то я и скажу.

Убит Каддафи или нет — я не знаю. Но только я знаю точно несколько вещей, имеющих прямое отношение к исторической судьбе народов прежде единого государства, к судьбе наших элит и наших абсолютно неэлитных сограждан. И я их хотя бы перечислю.

1. Бомбардировки Ливии — это мерзость и глупость.

2. Каддафи — это герой. Мир еще не забыл, надеюсь, что такое герои. И чем они отличаются от мрази. Герой может пасть от рук мрази. Но мразь — это мразь, а герой — это герой. Не хочу говорить, что Каддафи последний герой, потому что верю, что есть и другие. Но то, что он герой, это точно. Кстати, он никогда для меня героем не был и стал им только после того, как я увидел, как ведут себя другие, оказавшись под пятой мрази, могущественной пока еще при всей ее глупости и подлости. И как отличается поведение Каддафи от поведения других.

3. Я не знаю, убили ли Каддафи. Скорее всего, убили. Ну, что ж! Герой пал от рук мрази. Борьба с мразью продолжается и носит неотменяемый характер.

4. Выставить тело Каддафи в каком-то холодильнике в супермаркете — это уже не выходка мрази. Это поступок нелюди. Надо приличным людям объяснять, чем мразь отличается от нелюди? Тем же, чем смрад помойки отличается от смрада ада. Так вот, веет натуральным и стопроцентным адом.

5. На место Каддафи приводят «Аль-Каиду», понятно? Случайно такие трюки не исполняются. Я знаю регион и говорю стопроцентную правду. Французские легионеры, британские спецназовцы, блестящие офицеры ВВС НАТО — все они вместе тащат за собою гостей из ада. Они их тащат в Ливию и не только. Понятно, чем это чревато?

6. Гости из ада процветания в Ливии обеспечить не могут и не хотят. Вместе с западной нелюдью они разграбят Ливию. Народ будет жить раз в 10–15 хуже, чем он жил при Каддафи. То же самое повторится в других странах. Гости из ада процветание в Египте не обеспечат. Все будет гораздо хуже, чем при Мубараке. Мир упорно тянут в Третью мировую войну. Гости из ада, идущие рука об руку с западной нелюдью, — это стопроцентные гитлеры XXI века. Только более изощренные и подлые. Вот и все.

7. Свободный мир показал, что он такое. Свободные средства массовой информации, способные донести правду до западной и мировой общественности? Как же, как же… Всё видим. Павлины, говоришь? Ха! За ненадобностью отброшены даже лживые приличия. Всё заголилось. И все увидели, как оно заголилось. Все, кто прозрел. И наша задача, чтобы прозрели еще очень и очень многие.

8. Мерзость нынешней ситуации заключается в том, что нельзя провести четкой грани между самой грязной геополитикой и элементарной международной мафиозностью. Был один проворовавшийся в Техасе банкир. Его миллиардные долги покрыл один восточный властитель. Потом банкир дорвался до власти и «замочил» властителя. Это геополитика? Или элементарный бандитизм? А если до власти дорвался французский коллега этого банкира? Или итальянский? И они «мочат» своих кредиторов из Северной Африки? Это геополитика? Или…

9. Международный гангстер, международная элитная мразь, сплотившаяся вокруг него, вошедшие в альянс с этой мразью нелюди — не успокоятся. Они придут к нам в дом. Очень скоро придут. Главы государств, которых я, повторяю, вовсе не осуждаю за сдержанность, сколько угодно могут говорить о просвещенности интеграционных инициатив. Но если они не впали в сладкую кому — то перспектива оказаться трупами, лежащими на обозрении в супермаркетах, должна быть им ясна. Но не менее ясна и перспектива народов. Хорош был или нет Мубарак — но то, что будет без него, окажется многократно хуже. Хорош был или нет Каддафи — но то, что будет без него… это нечто!

А ведь, кроме НАТО на Западе, у нас на Востоке есть еще неумолимо растущий Китай, а на Юге — разогреваемый западной мразью радикальный исламизм (прошу не путать с исламом). И всё по нашу душу, не так ли?

Словом, объединяемся мы, дабы не оказаться сброшенными в ад. А это и есть хотя бы самый грубый вариант огня, позволяющего переплавить стекло и создать новую вазу. Есть еще много тонких огней. И тончайших. Так что не говорите мне, что четвертого варианта нет. И что можно только проклинать вазу, оплакивать ее или склеивать суррогат. Есть и другая возможность. Она маячит за осторожными действиями тех, кто сейчас аккуратно движется навстречу друг другу. И это правильно, что действия осторожны. Это правильно, что они аккуратны. Это правильно, наконец, что те, кто двигаются, не договаривают до конца. Что они обсуждают третий вариант и как бы отрицают четвертый.

Но есть он, повторяю, этот четвертый вариант. И именно он стучится в двери нашего, ранее общего, дома. Дома, которому придется или вновь стать общим, или сгореть в пожаре, по отношению к которому ливийский ад еще покажется детской шалостью.

Источник

Запад в тревоге: Россия может воссоздать «СССР»

Западные СМИ признают: в отличие от предыдущих попыток реинтеграции, Таможенный союз стал успешным проектом

Запад в тревоге: спустя 20 лет после распада Советского Союза у Владимира Путина появилась реальная возможность воссоздать СССР. Правда, в несколько ином формате – не политическом, а экономическом. Об этом пишет влиятельная The Financial Times (перевод – «ИноСМИ.ру»).

Тот Таможенный союз между Россией, Белоруссией и Казахстаном, который Путин создал год назад, уже ликвидировал пошлины и таможенный контроль на внутренних границах между тремя государствами, напоминает издание. Придет январь, и на основе Таможенного союза возникнет единое экономическое пространство, обеспечивающее свободное перемещение товаров, услуг и капитала по общему рынку стран, где проживает 165 млн человек, или 60% населения бывшего СССР.

На состоявшемся в этом месяце московском саммите премьер-министры трех государств поставили еще более амбициозную цель – превратить к 2013 году свою организацию в «Евразийский экономический союз», напоминает издание. После этого пошли даже разговоры о создании общей валюты. «Это – событие поистине огромного межгосударственного и геополитического значения, – заявил Путин после саммита. – Впервые после распада Советского Союза сделан первый реальный шаг по восстановлению естественных экономических и торговых связей на постсоветском пространстве».

Наверное, это – преувеличение, отмечает The Financial Times. Но признает, что, в отличие от предыдущих попыток реинтеграции бывших советских республик, нынешняя попытка оказывается успешной.

И этот начавшийся процесс интеграции постсоветского пространства, который описывает издание, надо сказать, очень тревожит Запад: нотки беспокойства проскальзывают и в самой публикации The Financial Times. Ведь «воссоздание СССР», пусть и в ином, усеченном формате, может поставить крест на геополитических планах Запада окончательно включить Россию и то постсоветское пространство, где она еще сохранила свое влияние, в ареал своей цивилизации. Запад-то до сих пор исходил из того, что, дескать, надо предпринять еще чуть-чуть усилий – и Россия вместе с ее постсоветскими сателлитами окончательно превратится в «провинцию» западной цивилизации, которая будет беспрекословно снабжать «метрополию» своими гигантскими природными и иными ресурсами. Еще чуть-чуть – и западная цивилизация прирастет российскими и постсоветскими просторами и ресурсами. А это приобретение позволит не только справиться с кризисом, охватившим сейчас западный мир, но и позволит Западу упрочить свою геополитические позиции в противостоянии с другими мировыми центрами силы – китайским, мусульманским и пр.

И вот когда до поглощения Русской цивилизации Западу осталось, казалось бы, совсем чуть-чуть, Россия выкидывает такой «фортель», как «воссоздание СССР». Для Запада, согласимся, это и обидно, и опасно.

А Россия тем временем действует. Путин даже выступил с предложением о том, напоминает The Financial Times, что после создания единого экономического пространства его членам следует начать переговоры о заключении соглашения о свободной торговле между этим блоком и ЕС. (Но это уже походит на наглость – Россия посмела помыслить о том, чтобы стать равноправным с ЕС партнером!)

Учитывая то, что Россия потратила 18 лет на переговоры о вступлении во Всемирную торговую организацию и пока так и не добилась результата, подобное грандиозное соглашение кажется весьма отдаленной перспективой, рассуждает издание. Но если оно будет заключено, тревожится британская газета, осуществится замысел Путина о «гармоничном сообществе экономик от Лиссабона до Владивостока», который он изложил в Германии в ноябре прошлого года. (Ну а в этом случае ни о каком поглощении России Западом, разумеется, речи уже быть не может.)

Возрождение связей между бывшими советскими республиками давно уже является целью Путина, напоминает издание. В 2000 году он подписал соглашение с четырьмя странами о создании Евразийского экономического сообщества, или ЕврАзЭС. Но это объединение пока почти не выходит за рамки обычной говорильни.

С 2009 года Путин выступает за более глубокую интеграцию с двумя членами ЕврАзЭС, что привело к созданию Таможенного союза. Этот план поддержал самовластный президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Белоруссию, чья экономика очень сильно зависит от России, в этот союз затащили при помощи энергетических кнутов и пряников.

У крепнущего Таможенного союза, пишет The Financial Times, есть типичные преимущества: он стимулирует развитие бизнеса за счет устранения торговых барьеров. Он также помогает восстанавливать горизонтальные связи между отраслями и предприятиями, которые были разорваны после распада Советского Союза.

Более того, привязав к России Казахстан, который обладает самой успешной экономикой из числа бывших советских республик в Центральной Азии, отмечает издание, Таможенный союз усиливает противодействие растущему влиянию Китая в данном регионе. Интерес к вступлению в него проявляют соседние Киргизия и Таджикистан.

И данный союз, признает The Financial Times, может преуспеть там, где другие попытки потерпели неудачу, а также заставить Россию улучшить свой деловой климат. Высокопоставленные чиновники из казахстанской столицы Астаны ведут разговоры о переманивании российских компаний в Казахстан, где они могут перерегистрироваться и действовать в более благоприятной для бизнеса среде.

На российском европейском фланге, продолжает издание, Таможенный союз обеспечивает стимулы и механизм по поддержке Россией Белоруссии, которая погрязла в финансовом кризисе, приведшем к резкой девальвации валюты.

Знающие Путина люди говорят о том, пишет The Financial Times, что ему очень хотелось бы пополнить ряды Таможенного союза за счет принятия в его ряды крупного славянского соседа России – Украины. Если в его состав войдет 45-миллионное украинское население, то новый блок по численности составит три четверти СССР, напоминает издание.

Ну а такой вариант развития событий, добавим от себя, станет для Запада сущим кошмаром. Ведь он будет означать, по сути, «возрождение СССР».

Правда, пока Украина не дает Западу очень уж сильного повода для беспокойства: ее руководство отмахивается от российского предложения вступить в Таможенный союз, заявляя, что даже предоставление Россией той же Белоруссии как члену ТС значительной скидки на газ не подвигло Украину на вхождение в союз с Москвой, Минском и Астаной. Но время идет, а Евросоюз пока не сделал Украине сколь-нибудь равноценного предложения. Так что пока еще нельзя говорить, что Украина потеряна для постсоветской интеграции.

Источник